Первые сестры милосердия в российской империи

1

ПЕРВЫЕ СЕСТРЫ МИЛОСЕРДИЯ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

(окончание).

Быт сестёр милосердия.

В осажденном Севастополе большинство сестёр жили в условиях, совершенно не приспособленных для проживания. Сестра Е. М. Бакунина записала в своём дневнике: «…по приезде нас разместили в морском госпитале, нам дали комнату, всю заваленную разными тюками, на которых мы и расположились», далее она рассказывает: «Наша дежурная комната была в дамской уборной. Там жила одна сестра, которая заведовала хозяйством». Сёстры не роптали. Важным для жилья считалось близкое расположение к госпиталю или к перевязочным пунктам. Да и после тяжелейшего рабочего, когда работа начиналась засветло и закачивалась глубокой ночью, они были рады хоть какому-то жилью, в котором можно хотя бы немного отдохнуть или поспать.

Следует отметить, что у англичан, осаждавших Севастополь, тоже была группа сестёр милосердия. В ней было несколько десятков монахинь и сестёр милосердия. Руководила ими сестра Найтингейл Флоренс. Во время Крымской войны 1853-1856 гг. она наладила полевое обслуживание раненых в английской армии. Сёстры так же самоотверженно помогали врачам в полевом госпитале и помогали раненым. Но положение, в котором английские сёстры находились, очень отличалось от положения сестёр милосердия в Севастополе. Они жили либо в хороших комнатах, либо в тёплых благоустроенных всем необходимым для женского быта палатках. И. главное, их совершенно не беспокоили обстрелы. Дело в том, что большинство русских орудий не могли посылать снаряды не могли долетать до мест расположения английских войск, близь которых располагались перевязочные пункты и полевой госпиталь. Поэтому быт английских сестёр милосердия ничем не отличался от быта в мирное время. За все время осады ни одна из английских сестёр не была убита.

В это же время английские артиллеристы и пехота имели возможность с безопасного для себя расстояния обстреливать русские позиции и даже городские улицы. Английские орудия стреляли на расстояния, превышающие полет русских снарядов в 2 раза. Штуцер английских солдат бил на 900 метров. А пули из ружей французских солдат поражали на расстоянии до 1100 метров. В тоже время, гладкоствольные ружья, состоящие на вооружении русской армии, стреляли на расстояние около 300 метров. Таким образом поражающая дальность английских и французских ружей превышала и дальнобойность большинства русских ружей и пушек.

Из-за этого, севастопольские сестры милосердия, будучи на передовой, вместе с солдатами и матросами, находились под постоянным артиллерийским и ружейным обстрелом. Часто вражеские бомбы попадали в лазареты и перевязочные пункты. Так, например, во время бомбардировки одна из сестер была ранена в плечо, когда в госпитальную палатку провалилась бомба. Женщина чудом осталась живой, а четверых раненых, находившихся рядом, убило. Другие сёстры получали ранения и гибли от пуль и осколков бомб, вытаскивая раненых с поля боя или при оказании помощи раненым прямо на передовой. К концу обороны Севастополя погибли 17 сестёр, многие были ранены. В таких условиях не могло быть и речи о каком-то быте, даже минимально похожем на быт мирного времени.

Оценка заслуг сестёр милосердия.

Заслуги и самоотверженность сестёр милосердия были высоко оценены. По окончании войны Комитетом Крестовоздвиженской общины был учрежден позолоченный крест. Этим крестом были награждены 158 сестёр милосердия. 68 сестёр за мужество и помощь раненым награждены медалью «За оборону Севастополя». Всё сестры милосердия, участвующие в обороне Севастополя, получили серебряную медаль «Крым - 1854 – 1955 - 1956». Особенно прославилась сестра милосердия Дарья Лаврентьевна Михалкова. Она была героиней обороны Севастополя. 2 сентября 1854 г. англо-франко-турецкий экспедиционный корпус высадился в районе Евпатории. Русские войска после сражения 8 сентября на реке Альме начали отступление. В их обозе находилась прачка Даша, 17 -летняя дочь матроса. Она рано осталась сиротой и зарабатывала на жизнь стиркой В первые дни обороны Севастополя Дарья открыла на передовой, рядом с окопами, перевязочный пункт. Пункт созданный Дарьей оказался в центре потока раненых. Раненые обожали Дарью и ласково называли Дашей Севастопольской. Под этим именем она и вошла в историю Крымской войны. Дарья прославилась не только тем, что была замечательной сестрой милосердия. Иногда она, переодевшись в мужскую одежду, участвовала в боях или проникала в расположения вражеских войск. Сведения, добытые ею в разведке, были очень ценными. Они позволяли командованию укреплять оборонительные сооружения в местах предстоящего нападения противника. Дарья была единственной сестрой милосердия награжденной золотой медалью «За усердие» на Владимирской ленте. Государь лично подарил Дарье 500 руб. серебром и еще тысячу дал, когда она вышла замуж. Так же она была награждена золотой медалью «Крым -1854 -1955-1956».

Великий русский хирург, участник Севастопольских боев, Пирогов Н И. писал о православных сестрах милосердия: «Доказано уже опытом, что никто лучше женщин не может сочувствовать страданиям больного и окружить попечениями...». Его возмущали люди, которые в силу своей недальновидности и ограниченности с иронией и непониманием относились к женскому труду на войне.

После войны.

По окончании войны сестры милосердия православных общин вернулись к мирному труду. Они ухаживали за больными и престарелыми. Воспитывали и учили детей - сирот. Собирали средства на различные благотворительные нужды. Общины сестер милосердия, как правило, существовали при православных монастырях. Там же организовывались больницы, в которых самые бедные и неимущие могли получить приют и хорошее лечение. Опыт Крымской войны, показавший огромную пользу, приносимую сестрами милосердия во время боевых действий. Поэтому в 1863 году военный министр Д.А. Милютин издал приказ о введении договоренности постоянного сестринского ухода за больными в госпиталях. Сёстрам, прослужившим в них не менее 25 лет, назначали из государственной казны пенсию в размере 100 рублей. Дату этого приказа можно считать рождением профессии медицинской сестры в Российской империи.

И тут произошло событие, чуть не погубившее это патриотическое движение. В Российской империи становилось все больше людей презира­ющих родное и обожающих всё европейское. Такие люди были среди интеллигентов, чиновников, военных, встречались среди приближенных и даже родственников царя. И стоило в Европе чему - то появиться, как они начинали это насаждать везде, даже если это расходилось с традициями России. Поэтому, как только в Женеве в 1863 году было утверждено Общество Красного Креста, так сразу в России появились почитатели этого новшества. В конце 1866 года лейб-хирург Неранович вынес идею создания Общества Красного Креста в придворные круги. Он так всё это преподнёс: «Желая ознаменовать чем - либо особенно полезным радостнее событие бракосочетания наследника цесаревича с Марией Федоровной он и доктор Ф.Я. Корель высказались за образование Красного Креста, который везде существовал в Европе, кроме России и Турции». Но несмотря на старания княжны Сабининой и баронессы Фридерикс, вынудивших заняться этим делом императрицу, дело не продвинулось. Императрица пять раз переделывала проекты устава общества, но так и не утвердила окончательный вариант. Многие совершенно не понимали зачем надо было создавать Красный Крест, когда есть уже хорошо себя зарекомендовавшие православные общины сестёр милосердия. Хирург Пирогов, который видел, как помогали в Севастополе раненым наши сёстры милосердия, сразу отверг образцы католического и протестантского служения женщин. Он писал: «…наша церковь не имеет никаких преданий для подобных учреждений…Поэтому я думаю, что наши учреждения сестер не должны ничего заимствовать у западных». Все обращения российских западников к народу по поводу создания Красного Креста не получали отклика и понимания. Вскоре Александру II эта возня надоела, и он приказал генерал-адъютанту Зеленому закончить всё к своему дню рождения. Зеленый уложился к сроку. Он разработал устав, практически копирующий устав православных женских общин, но с добавлением возможности работать мужчинам. Суть нововведения сводилась к следующей цитате: «содействовать вовремя воины военной администрации в уходе за ранеными и больными воинами и доставлять им по мере средств своих как врачебное, так и всякого рода всеспомоществование». И назывался Устав организации «Русское общество попечения о раненых и больных воинах». Можно было понять русских людей того времени не понимающих зачем огород городить. Ведь заниматься вновь испеченное общество будет тем же самым, чем раньше занимались православные общины. Доморощенные западники были довольны. Их не интересовала суть явления, для них было главным, чтобы быть хоть чем-то похожим на Европу. Но для созданного и деятельности Красного Креста никак не могли собрать пожертвования и найти помещение. Эта мертворожденная инициатива могло погубить уже существующие православные женские общины, занимавшиеся попечением больных и раненых воинов. Положение спас митрополит Московский и Коломенский Филарет (Дроздов). Он настоял, чтобы в Уставе было «резкое отделение дам от мужчин». Это позволило сохранить православные общины Сестер милосердия. Только теперь их причисляли к Красному Кресту. И люди поняли, что это старое, только названное по - новому, и приняли Красный Крест Этому обществу стали помогать так же, как раньше помогали православным общинам сестер милосердия. Современники свидетельствовали: «На санитарное дело были пожертвованы миллионы».

Несмотря на смену названия, в работе сестёр милосердия ничего не изменилось. Они всё так же самоотверженно, несмотря ни на какие трудности, спасали людей от болезней. Так, например, только за один 1901 год в Белоруссии сёстры милосердия обеспечили уход за более, чем 35 тысячами тяжелых больных. Также они оказывали помощь голодающим, страдавшим в результате неурожайных годов. Но даже в мирное время труд сестёр милосердия, мог быть сопряжен с риском для жизни. Так, например, их привлекали для борьбы с эпидемией холеры в Гродненской губернии (1894 г.), оспы и тифа в Минской губернии (1910 г.).