Меню
Разработки
Разработки  /  Литература  /  Разное  /  Материал по литературе по теме "Каюм Мухамедханов и русская литература"

Материал по литературе по теме "Каюм Мухамедханов и русская литература"

Урок познакомит с Каюм Мухамедхановым.
26.01.2016

Описание разработки

В его судьбе судьба страны – так можно сказать о жизни Каюма Мухамедханова. Те, кто хорошо знают его творчество, уверены - многое в его архивах еще не исследовано, и многое предстоит открыть. В его научных трудах - факты, интересные сведения, уникальные фотоснимки и другие ценные материалы

Архив Мухамедханова огромен. Он настолько богат, что необходимо отдельно изучать и исследовать. Это абаеведение, это шакаримоведение, это ауэзоведение, это отдельный блок архива, который посвящен созданию текста первого гимна Казахской ССР 1945 года. В архиве много материалов по восстановлению имен алашординцев, переписка с Естаем, Жамбылом, Всеволодом Ивановым.

В них – продолжение послеабаевской литературы, наследие и развитие идей алашевской интеллигенции, эта связующая духовная нить, которая не должна оборваться, считал Мухтар Омарханович, и по его совету молодой учёный К. Мухамедханов начал восстанавливать имена, биографии и произведения учеников Абая, анализируя взаимосвязи их творчества с казахской, русской, западной и восточной культурой.

Свое поэтическое дарование Каюм Мухамедханов проявил и в художественном переводе. В истории казахской литературы сложилась особая традиция, когда прозаическое произведение иностранного писателя-классика переводилось на казахский язык стихами. Так поступил Абай, использовав для первой части своей поэмы «Масгуд» сюжет «Восточной легенды» И. С. Тургенева. Особенно плодотворно воспользовался таким приемом Шакарим Кудайбердиев, сделав полный художественный перевод прозаических произведений А. С. Пушкина «Дубровский» и «Метель» на казахский язык в форме поэм.

 Продолжая эту традицию, заложенную Абаем и Шакаримом Каюм Мухамедханов сделал художественный перевод в стихотворном варианте известного произведения Н. М. Карамзина «Бедная Лиза» - «Сормаңдай Лиза». Первые стихи Каюма были опубликованы в 1937 году в областной газете «Екпенды». В 1938 году он победил в республиканском поэтическом конкурсе, посвященном Джамбулу.

Член Союза писателей с 1940 года, Каюм Мухамедханов известен читательской общественности и как поэт. В его стихах "Учитель", "Люблю Родину-мать", "Родной земле" ярко выражаются неизгладимые чувства молодого поэта к родной земле, ее природе и людям.

Перу К. Мухамедханова принадлежат переводы пьес У. Гаджибекова "Аршин мал алан", Ш. Камала "Хаджи эфенди женится", стихов татарского поэта Г. Тукая. Стихотворные переводы на казахский языкК. Мухамедханова являются вкладом в развитие переводческого искусства в казахской литературе.

Следуя по стопам Ауэзова, Каюм Мухамедханов также рано приобщился к драматургии. Еще в довоенное время в 1940 году им была переведена на казахский язык музыкальная комедия У. Гаджибекова «Аршин мал алан». Эта пьеса азербайджанского автора явилась определенной вехой в творчестве художника и стала настолько популярной, что после некоторой доработки в 1981 году снова вошла в репертуар семипалатинского музыкально-драматического театра имени Абая.

Материал по литературе по теме Каюм Мухамедханов и русская литература

«Каюм Мухамедханов. АБАЙ И БУНИН»

Из творческих связей Абая с современной ему русской литературой

Давно известно, что стихотворение Абая «Қорқытпа мені дауылдан» переводное. И в сборнике 1909 года, оно напечатано среди переводных произведений. Логично, что перед исследователями творчества Абая встал вопрос, кому принадлежит оригинал стихотворения. И без особых раздумий был дан ответ - Пушкину (в 1933 году); Лермонтову (в 1940 году). Поэзия Пушкина и Лермонтова является поистине энциклопедичной и настолько всеобъемлющей, что обращенность исследователей к ней становится вполне понятной. Вскоре, однако, перед исследователями возникли большие затруднения: оригинал стихотворения не был найден ни среди поэтических произведений Пушкина, ни среди поэтических произведений Лермонтова. И вот в комментариях к изданию произведений Абая 1945 года был дан наконец правильный ответ: «Қорқытпа мені дауылдан» - это творческий перевод стихотворения И. А. Бунина «Не пугай меня грозою». Комментарий перешел во все последующие издания: в однотомник 1948 года, в двухтомник 1954 года. . . Есмагамбет Исмаилов, доказавший это, конечно, прав. Он заставил глубже задуматься над проблемой связи творчества Абая с современной ему русской литературой.

Полную информацию смотрите в файле. 

Содержимое разработки

Каюм Мухамедханов и русская литература

. В его судьбе судьба страны – так можно сказать о жизни Каюма Мухамедханова. Те, кто хорошо знают его творчество, уверены - многое в его архивах еще не исследовано, и многое предстоит открыть. В его научных трудах - факты, интересные сведения, уникальные фотоснимки и другие ценные материалы

Архив Мухамедханова огромен. Он настолько богат, что необходимо отдельно изучать и исследовать. Это абаеведение, это шакаримоведение, это ауэзоведение, это отдельный блок архива, который посвящен созданию текста первого гимна Казахской ССР 1945 года. В архиве много материалов по восстановлению имен алашординцев, переписка с Естаем, Жамбылом, Всеволодом Ивановым.

В них – продолжение послеабаевской литературы, наследие и развитие идей алашевской интеллигенции, эта связующая духовная нить, которая не должна оборваться, считал Мухтар Омарханович, и по его совету молодой учёный К. Мухамедханов начал восстанавливать имена, биографии и произведения учеников Абая, анализируя взаимосвязи их творчества с казахской, русской, западной и восточной культурой.

Свое поэтическое дарование Каюм Мухамедханов проявил и в художественном переводе. В истории казахской литературы сложилась особая традиция, когда прозаическое произведение иностранного писателя-классика переводилось на казахский язык стихами. Так поступил Абай, использовав для первой части своей поэмы «Масгуд» сюжет «Восточной легенды» И.С.Тургенева. Особенно плодотворно воспользовался таким приемом Шакарим Кудайбердиев, сделав полный художественный перевод прозаических произведений А.С.Пушкина «Дубровский» и «Метель» на казахский язык в форме поэм.

Продолжая эту традицию, заложенную Абаем и Шакаримом Каюм Мухамедханов сделал художественный перевод в стихотворном варианте известного произведения Н.М.Карамзина «Бедная Лиза» - «Сормаңдай Лиза». Первые стихи Каюма были опубликованы в 1937 году в областной газете «Екпенды». В 1938 году он победил в республиканском поэтическом конкурсе, посвященном Джамбулу.

Член Союза писателей с 1940 года, Каюм Мухамедханов известен читательской общественности и как поэт. В его стихах "Учитель", "Люблю Родину-мать", "Родной земле" ярко выражаются неизгладимые чувства молодого поэта к родной земле, ее природе и людям.

Перу К.Мухамедханова принадлежат переводы пьес У.Гаджибекова "Аршин мал алан", Ш.Камала "Хаджи эфенди женится", стихов татарского поэта Г. Тукая. Стихотворные переводы на казахский языкК. Мухамедханова являются вкладом в развитие переводческого искусства в казахской литературе.

Следуя по стопам Ауэзова, Каюм Мухамедханов также рано приобщился к драматургии. Еще в довоенное время в 1940 году им была переведена на казахский язык музыкальная комедия У. Гаджибекова «Аршин мал алан». Эта пьеса азербайджанского автора явилась определенной вехой в творчестве художника и стала настолько популярной, что после некоторой доработки в 1981 году снова вошла в репертуар семипалатинского музыкально-драматического театра имени Абая.

«Каюм Мухамедханов. АБАЙ И БУНИН»

Из творческих связей Абая с современной ему русской литературой

Давно известно, что стихотворение Абая «Қорқытпа мені дауылдан» переводное. И в сборнике 1909 года, оно напечатано среди переводных произведений. Логично, что перед исследователями творчества Абая встал вопрос, кому принадлежит оригинал стихотворения. И без особых раздумий был дан ответ - Пушкину (в 1933 году); Лермонтову ( в 1940 году). Поэзия Пушкина и Лермонтова является поистине энциклопедичной и настолько всеобъемлющей, что обращенность исследователей к ней становится вполне понятной. Вскоре, однако, перед исследователями возникли большие затруднения: оригинал стихотворения не был найден ни среди поэтических произведений Пушкина, ни среди поэтических произведений Лермонтова. И вот в комментариях к изданию произведений Абая 1945 года был дан наконец правильный ответ: «Қорқытпа мені дауылдан» - это творческий перевод стихотворения И.А.Бунина «Не пугай меня грозою». Комментарий перешел во все последующие издания: в однотомник 1948 года, в двухтомник 1954 года... Есмагамбет Исмаилов, доказавший это, конечно, прав. Он заставил глубже задуматься над проблемой связи творчества Абая с современной ему русской литературой.

Но у нас возникает следующий вопрос. Каким источником располагал Абай, переводя стихотворение Бунина? Постановки такого вопроса в комментариях почему-то нет. Е.Исмаилов, сопоставляя стихотворение Абая со стихотворением Бунина, ссылается на Собрание сочинений Бунина, вышедшее в свет через одиннадцать лет после смерти Абая. Но прав ли ученый? Почему бы не сослаться хотя бы на сборник «Листопад», опубликованный за три года до смерти Абая? Ответом может быть, а какая между ними разница? Ведь текст издания 1915 года идентичен тексту сборника «Листопад» 1901 г. Но в таком случае с не меньшим успехом можно ссылаться и на пятитомное Собрание сочинений Бунина, изданное в 1956 году.

И здесь мы вправе поставить вопрос. Нет ли уязвимых мест в том, что перевод Абая сопоставляется с каноническим текстом произведения современного ему поэта? Разве так уж редки примеры поэтических переработок? Правильность постановки такого вопроса тем более очевидна, что речь идет о Бунине, который пережил Абая на сорок девять лет. И ответ на поставленный вопрос дает простое сопоставление двух редакций стихотворения Бунина, вполне доступных каждому читателю:

Могут возразить: разница незначительная. Но, прежде всего, согласимся в принципе с тем, что переработка имела место. Да и так ли уж она незначительна? Одно дело: «Весел грохот вешних бурь», а другое дело: «Не боюсь я вешних бурь». Итак, мы согласились с тем, что переработка бесспорна. Возникает следующий вопрос. Какой из приведенных сборников был источником для Абая? Разумеется, что сборник «Листопад» не мог им быть по той простой причине, что Абай перевел стихотворение Бунина за восемь лет до появления этого сборника. Но тогда, может быть, есть основания считать оригиналом текст стихотворения из сборника «Под открытым небом»? И это, конечно, ближе к истине. Однако надо учитывать, что перевод стихотворения Бунина был сделан Абаем за пять лет до выхода в свет этого сборника.

Следовательно, нам ничего не остается, как обратиться к еще более ранней публикации стихотворения Бунина. И это - первый сборник Бунина, включивший его стихотворения 1887-1891 годов. Этот сборник, конечно, мог быть источником для Абая. Это кажется совершенно бесспорным: сборник вышел в свет осенью 1891 года, а до Семипалатинска он мог дойти в 1892 году. В 1893 году, когда Абай переводил стихотворение Бунина, этот сборник, несомненно, воспринимался еще как новинка. Сборник предваряет эпиграф из Фета: «Нет, не жди ты песни страстной...». На семидесяти восьми страницах сборника напечатано довольно много произведений Бунина (среди них немало слабых, подражательных).

Почему же взор Абая задержался на девятой странице книги, на стихотворении «Не пугай меня грозою»? А чтобы ответить на этот вопрос, надо хорошо знать поэтический мир Абая начала девяностых годов и надо проанализировать первый сборник Бунина.

Но доказали ли мы, что источником Абаю послужил именно этот сборник? И на этот вопрос утвердительно ответить очень трудно. Дело в том, что первый сборник вышел не в Москве, не в Петербурге, а в Орле и, очевидно настолько малым тиражом, что вряд ли он дошел до Семипалатинска. Во всяком случае, первый сборник Бунина пока не обнаружен ни в Семипалатинске, ни в Омске, ни даже в Орле. (Сведения из города Орел нами пока не получены, и утверждение носит предположительный характер). В библиотеке СССР имени Ленина нам удалось познакомиться с этим сборником по микрофильму. Но сведений об оригинале книги и здесь собрать пока не удалось. По всем данным каталога и картотек микрофильма этого сборника в библиотеке имени Ленина нет. Его, очевидно, микрофильмировали с книги, которая принадлежит какой-то другой библиотеке. Но какой? Обычно, это отмечается на карточках в каталоге, а тут - не отмечено. Если первый сборник Бунина - такая библиографическая редкость, то у нас уже меньше оснований думать, что Семипалатинская общественная библиотека могла располагать им вскоре после его выхода в свет. Это наше предположение подтверждается следующим фактом. В брошюре «К двадцатилетию Семипалатинской общественной библиотеки» составленной Ф.Зобниным и изданной в Семипалатинске 1903 году, отмечается крайне тяжелое положение библиотеки в 1887-1892 годах, когда она почти не пополнялась отдельными изданиями. Все это лишь усиливает сомнение, что Абай располагал первым сборником Бунина. Нам ничего не остается, как идти дальше в этом исследовании. Так, во всех изданиях, стихотворение Бунина «Не пугай меня грозою»датировано 1888 годом. А впервые стихотворение Бунина «Не пугай меня грозою» было опубликовано в декабрьской «Книжке «Недели» за 1888 год. Располагал ли Абай этой «Книжкой «Недели»? Можно ли ее считать источником для перевода? Нам представляется, что есть достаточно оснований, чтобы ответить на эти вопросы утвердительно. В проанализированном нами отчете совета Общества попечения о начальном образовании за 1897 год идет перечисление журналов и газет, которые выписывались Семипалатинской библиотекой. Среди еженедельных изданий, а их насчитывалось десять, газета «Неделя» стоит на первом месте. А в уже упомянутой брошюре «К двадцатилетию Семипалатинской общественной библиотеки» отмечено, что в год основания библиотеки ее каталог включал 45 наименований, а спустя год, то есть, в 1884 году - 54 наименований периодических изданий. Все эти факты как будто не оставляют сомнений, что Семипалатинская библиотека выписывала «Неделю», выходившую в Петербурге с 1866 по 1901 год. «Неделя», как известно, проповедовала пресловутую теорию «малых дел». Но даже на страницах либерально-народнической газеты печатались материалы, которые в известной мере опровергли эту ложную теорию и служили делу подлинного просвещения. В мае и в октябре 1889 года «Неделя» поместила некрологи «М.Е.Салтыков», «Н.Г.Чернышевский». Во втором некрологе (хотя бы и не во весь голос) газета сообщала об известности и большом влиянии Н.Г.Чернышевского в конце пятидесятых и в начале шестидесятых годов. Говорилось в статье и о том, что перед смертью он работал по 14 часов в сутки, а за день до смерти, уже после приступа страшнейшего озноба, надиктовал 16 страниц печатного текста.

А рядом с некрологом о великом сатирике была напечатана статья Я.Абрамова «Памяти М.Е.Салтыкова», где приводятся интересные воспоминания автора статьи о Салтыкове, например, об участии тяжело больного писателя в сборнике «Памяти В.М.Гаршина».

В первом номере «Недели» за 1889 год помещена статья «Современная русская литература», где отмечалось значение творчества Л.Толстого, М.Салтыкова, Г.Успенского, А.Чехова. Конечно, же, такие материалы не могли не привлечь внимания Абая, потому что он хорошо знал о судьбе Чернышевского от Михаэлиса и от других политических ссыльных. Михаэлис воспел Салтыкова и Толстого в стихотворении «Обучаются в интернате».

Газета «Неделя» неотделима от «Книжек «Недели», составлявших ее литературно-художественный отдел и выходивших ежемесячно. Газета каждый раз специально оповещала читателей о выходе очередной «Книжки «Недели». А о выходе декабрьской «Книжки «Недели» за 1888 год газета оповещала дважды, в номерах 49 и 50. Но и независимо от этих объявлений Абай узнал, что в ней напечатано. Тогда почему же он перевел стихотворение не сразу, а спустя пять лет? На этот вопрос можно ответить вопросом: а почему бы не перевести стихотворение спустя пять лет? Ведь найти его было легко: «Книжки «Недели» хранились на полках библиотеки как отдельные издания. И одно для нас совершенно бесспорно: Абай перевел стихотворение Бунина по источнику «Книжки «Недели», потому что другого источника для него не существовало. Нельзя же, в самом деле, считать серьезным предположение, будто стихотворение дошло до Абая в списках или в устной передаче. Это можно было бы понять, если бы речь шла о «Памятнике» Пушкина, «Смерти поэта» Лермонтова, «Поэте и гражданине» Некрасова. Но речь идет всего лишь о раннем стихотворении совсем еще малоизвестного поэта. Из всего этого следует, что источник перевода можно считать выясненным. В этой же самой декабрьской 1888 года «Книжке «Недели» было напечатано следующее: «Колыванский муж» (из остзейских наблюдений) Н.С.Лескова, «Мед и дёготь» (заметки деревенского обывателя) Глеба Успенского. Говоря об этом, мы лишь подчеркиваем, что перед Абаем была реальная возможность познакомиться с произведениями выдающихся русских писателей. И он наверняка использовал эту возможность. В декабрьской «Книжке Недели» были также напечатаны другие стихотворные произведения: повесть Теннисона «Спасенный» в переводе А.П.Барыкиной и «Крик лебединый» С.Г.Фруга. Почему же Абай обратил внимание именно на стихотворение Бунина?

Обращенность Абая к Бунину - это не случайность. После выхода сборника «Листопад» в начале 1901 года А.М.Горький в письме к В.Я.Брюсову назвал И.А.Бунина «первым поэтом наших дней». Горький недоумевал, почему же Бунин, «талант свой, красивый как матовое серебро, не отточит в нож и не ткнет им куда надо». Нельзя считать случайностью и то, что Абай обратил внимание на одно из самых ранних стихотворений Бунина. Конечно, в стихотворениях начинающего Бунина немало подражательного, юношеской восторженности, и все же, сколько в некоторых из них радости творчества, радости жизни, что как раз менее характерно для зрелого Бунина.

Не забудем, что ранний период творчества Бунина отмечен такими стихотворениями, как «Цыганка», «Родине», «Весеннее» с его сказочными образами весны-царевны и апреля-царевича. А в стихотворении «Ковыль» отчетливо выражены отзвуки «Слова о полку Игореве». Примечательно, что Горький в письме к Бунину (начало 1899 года) высоко оценивает его сборник «Под открытым небом» и с восхищением цитирует стихи «На проселке», «В поезде», и «Как дымкой даль полей, закрыв на полчаса», написанные поэтом не позднее 1895 года. Цитируя строки «Весел мирный проселочный путь, хороши вы, степные дороги», Горький восклицает: «Это просто и красиво, а главное - это искренно и верно!»

В декабрьской «Книжке «Недели» напечатано два стихотворения Бунина. Почему же выбор Абая пал именно на стихотворение «Не пугай меня грозою»? Другое стихотворение Бунина «Снились мне цветущие долины» завершается строками:

...Позабыв про горе и страданье,

Верю я, что кроме суеты,

На земле есть мир очарованья,

Чудный мир любви и красоты.

И все-таки Абай предпочел стихотворение «Не пугай меня грозою».

Горький отметил в раннем Бунине «огромное чутье природы» и в доказательство этой мысли он привел не только стихи 1893-1895 годов, но и стихи 1889 года: ... а белые березы

Роняют тихий дождь

своих алмазных слез.

И улыбаются сквозь слезы.

Горький подтвердил точность бунинских строк: «Так оно и бывает. Красиво, просто, музыкально!» И вот эта красота, простота, музыкальность, удивительное чувство природы с большой силой выражено в небольшом по объему стихотворении «Не пугай меня грозой». Для Абая девяностых годов больше характерны глубокие, нередко грустные поэтические размышления о судьбе народа. Но сквозь, казалось бы, безграничную печаль у Абая так или иначе всегда просвечивает радость.

Не надо проводить параллель между творчеством Абая и творчеством Бунина, в частности, между «Весной» Абая (1890) и «Не пугай меня грозою» Бунина (1888). Вещи несоизмеримые. С одной стороны - плод труда умудренного жизнью поэта, неразрывно связанного с народом. С другой стороны - результат юношеского порыва поэта, который и позднее, в течение всей своей жизни чувствовал грань, отделявшую его от народа.

Но недаром М.Горький так ценил Бунина-стилиста, отмечал большие достоинства его поэзии, а К.Федин с трибуны Второго Всесоюзного съезда советских писателей выразил сожаление, что Ивану Бунину, русскому классику рубежа двух столетий недостало сил, уже, будучи советским гражданином, вернуться домой.

В конце февраля 1957 года, когда отмечалось 150-летие со дня рождения Генри Лонгфелло, в газете «Правда» и «Советская культура» особо отмечался вклад Ивана Бунина, сделавшего в 1898 году перевод «Песни о Гайавате» Г.Лонгфелло. Этот перевод отличается большим поэтическим мастерством и прекрасно передает своеобразие подлинника. И это тоже помогает нам понять, почему Абай почувствовал в стихотворении Бунина нечто близкое себе, и рука сама потянулась к перу. В том же 1893 году казахский поэт написал стихи:

Ясный свет юных лет,

Вера в жизнь и мечту,

С чем сравнить вешний цвет,

Юных лет красоту!

Эти стихи лишний раз убеждают в закономерности появления у Абая перевода «Қорқытпа мені дауылдан».

Они отчасти объясняют и то, почему Абай не взял из той же декабрьской «Книжки «Недели» другие стихи Бунина:

Снились мне цветущие долины,

Снились мне зеленые леса

Снились мне зубчатые вершины

Синих гор, ушедших в небеса

Абай предпочел им другие - «Не пугай меня грозою». Текст этого стихотворения из «Книжек «Недели» за 1888 год полностью совпадает с текстом сборника 1891 года. Надо отметить, что он довольно сильно отличается от текста, напечатанного в сборнике «Листопад» и от текста, напечатанного в сборнике «Под открытым небом». Но именно он и стал чрезвычайно близким Абаю. Опровергнуть это невозможно, потому что как раз первая редакция стихотворения «Не пугай меня грозою» - оригинал для стихотворения «Қорқытпа мені дауылдан». Приводим этот вариант с переводом Абая:

Мы далеки от утверждения, будто Бунин от редакции к редакции ухудшал текст стихотворения. Наоборот, текст становился все более совершенным. Достаточно, например, обратить внимание на второй, третий и четвертый стихи первой строфы и на первый стих второй строфы. Но, сопоставляя третьи строфы, мы убеждаемся, что легкость стиха достигнута за счет некоторого объединения смысла. Концовка стихотворения - выражение и глубокой тоски от осознания противоречий жизни, и желания жить в кругу друзей, чувствовать связь с родным краем. В концовке же редакции в сборнике «Листопад» отразилось нарастание у Бунина пессимистических настроений.

Абай располагал первой редакцией стихотворения, свободной от таких настроений. Это не могло не сказаться в «Қорқытпа мені дауылдан». Перевод Абая не буквальный, а творческий. И если Бунин позднее сделал стихотворение в отдельных его частях еще более совершенным, то можно сказать, что Абай предвосхитил это в своем переводе. Факт обращенности сорокавосьмилетнего Абая к юношескому произведению Бунина сам по себе очень многозначителен. Не говорит ли это лишний раз о необыкновенной чуткости Абая ко всему подлинно поэтическому, созданному хотя бы и безвестным человеком? Не говорит ли это о том, с какой зоркостью следил Абай за всем новым, что появлялось в русской литературе?

Писатель Камен Оразалин, проживающий в Абайском районе Семипалатинской области, сообщает много интересных фактов. Так, его отец Оразалы, а также родной брат его матери Ниязбек Келдибеков (умер в 1944 году в возрасте 73 лет) и столетняя Бибиш Итемирова, родственница Абая, проживавшая с ним под одной крышей 13 лет, рассказывали следующее: Абай читал произведения русских писателей и передавал содержание прочитанных книг. Он неустанно советовал изучать русский язык.

В ряд русских писателей, произведения которых необходимо читать в первую очередь, Абай не забывал поставить и И.А.Бунина.

Қайым Мұхамедханов Семей

Предположительно, статья написана во второй половине 1950-х годов 20 века. Эта статья - пример этики ученого, образец поиска и установления научной истины К.Мухамедхановым, что было свойственно всем его трудам.

В те же сороковые годы К.Мухамедханов начал создавать свои оригинальные пьесы. В 1944 в областном театре была поставлена его пьеса «Лад», в 1947 году - «От фронта к фронту». В этих своих произведениях автор воссоздает перипетии роста и взаимоотношений казахской интеллигенции, поднимает вопросы мобилизации духовных и нравственно-этических сил в послевоенном строительстве.

В последние десятилетия из-под пера К.Мухамедханова вышли труды: «Сын своего времени», «О рукописном наследий М.О.Ауэзова», «М.О.Ауэзов - семинарист», также введенные в научный оборот современными казахстанскими учеными-ауэзоведами. При отсутствии до настоящего времени научно-творческой биографии М.О.Ауэзова, эти работы К.Мухамедханова имеют несомненную основополагающую значимость.

К.Мухамедханов сегодня - признанный историк литературы. Почетный член редакции журнала «Абай», Почетный гражданин города Семипалатинска, Абайского и Жанасемейского районов, награжден многими медалями и тремя значками Отличника народного просвещения, имеет Почетную грамоту Верховного Совета Казахстана, на его труды ссылаются во многих научно-исследовательских монографиях. Его имя вошло во все казахские энциклопедии.

Следуя по стопам Ауэзова, Каюм Мухамедханов также рано приобщился к драматургии. Еще в довоенное время в 1940 году им была переведена на казахский язык музыкальная комедия У. Гаджнбекова «Аршин мал алан». Эта пьеса азербайджанского автора явилась определенной вехой в творчестве художника и стала настолько популярной, что после некоторой доработки в 1981 году снова вошла в репертуар семипалатинского музыкально-Драматического театра имени Абая.

Впоследствии, благодаря стараниям ученого, данные поэмы вошли в школьную и вузовскую программы.

В последние десятилетия из-под пера К.Мухамедханова вышли труды: «Сын своего времени», «О рукописном наследий М.О.Ауэзова», «М.О.Ауэзов - семинарист», также введенные в научный оборот современными казахстанскими учеными-ауэзоведами. При отсутствии до настоящего времени научно-творческой биографии М.О.Ауэзова, эти работы К.Мухамедханова имеют несомненную основополагающую значимость.

…Пройдет совсем немного времени. Уже и сам Каюм Мухамедханов станет объектом восторженных отзывов, а те, кому посчастливилось общаться с этим необыкновенным человеком будут писать свои воспоминания о нем, скрупулезно восстанавливая в памяти каждое его слово, взгляд, движение. Ниточки из сегодняшнего дня потянутся к облику Каюма Мухамедхановича, а от него – к десяткам знаковых фигур казахстанской литературы и культуры. За этим замысловатым узором перекрещения судеб встает общая картина нашей большой истории.

Не знаю, как бы отнесся Каюм Мухамедханов к идее гипотетического интервью с ним. Ведь он, как никто другой, ценил точность, фактическую обоснованность и тщательно следил за тем, чтобы сослагательное наклонение не проникало в реальную историю. Конечно, эта беседа с ушедшим аксакалом невероятна. Но, как это ни парадоксально, очевидна! Его многочисленные научные труды, публицистические статьи, воспоминания, да и просто рабочие записи хранят ответы на множество вопросов, которые хотелось бы задать этому удивительному человеку. Среди них есть такие, которые я и мои коллеги по журналистскому цеху успели задать Каюму Мухамедхановичу на самом деле. Но есть и те, на которые он ответил в своих записях, намного опередив наш нынешний интерес…

Но и это – лишь малая часть научных изысканий семипалатинского ученого. Его историко-литературоведческие и текстологические интересы коснулись многих и многих деятелей культуры самых разных стран. За годы своей научной работы К.Мухамедханов написал ряд статей и исследований о русских писателях К.Рылееве, В.Дале, Ф.Достоевском, Л.Толстом, А.Чехове, М.Горьком, Вс.Иванове; об украинце Т.Шевченко, татарах Г.Токае, К.Насыри, Ш.Камале, Х.Фаизханове, киргизе Т.Сатылганове, туркмене Б.Кербабаеве, узбеках А.Науаи и Х.Ниязи, азербайджанце У.Гаджибекове, армянине М.Налбандяне, лезгинце С.Стальском, латыше Я.Райнисе, поляках А.Мицкевиче и Е.Юрандете, китайце Лу Сине.

Естественно, он с особым пристрастием (позволим себе использовать это экспрессивное слово в отношении глубинных научных изысканий) погружался в мир казахской литературы и культуры в целом. Каюм Мухамедханов – автор таких монументальных исследований, как «Биография и текстология произведений Бухар жырау», «Текстология произведений Махамбета», «Научно-творческая биография М.О.Ауэзова».

Каюмом Мухамедхановым подготовлено к публикации собрание сочинений ученика Абая Уаиса Шондыбаева, сопровожденное текстологическими комментариями. Им написаны работы об Амре Кашаубаеве, Естае Беркимбаеве, акынах Садире и Бейсембае, Шокане и Макы Уалихановых, М.Утемисове, М.Даулетбаеве, Жамбыле, Ж.Шанине, К.Байсеитовой, Ш.Мусине, Ж.Саине, С.Сейфуллине, И.Жансугурове, Б.Майлине, И.Алтынсарине, Т.Жомартбаеве, М.Дулатове, А.Байтурсынове, Ж.Аймаутове, С.Торайгырове, Т.Хасенове, Б.Момышулы, Б.Калиеве, Т.Жарокове и других. В сокровищницу истории казахской литературы вошли его мемуары о Мухтаре Ауэзове, Жамбыле, Естае, Ж.Саине, Вс.Иванове, Хаджи Мукане. Им проведено значительное исследование зарождения истории отечественного театра…

Не правда ли, голова кружится от одного только количества имен и тем? А ведь и это еще не все! В 1977 году вышло в свет 12-томное издание Казахской советской энциклопедии. Каюмом Мухамедхановичем были созданы комментарии ко всем 12-ти (!) томам с корректировкой дат, мест, порядка событий, иные неточности и огрехи в тех статьях, которые посвящены литературе, театру, искусству и культуре в целом. И все это, как всегда, было обосновано документальными и архивными подтверждениями. Стоит ли удивляться тому, что уже в 1990-е, когда началась подготовительная работа по переизданию этого энциклопедического издания, уже вышедший на пенсию (и к тому же в это время занимавшийся подготовкой своих материалов для другой энциклопедии – посвященной Абаю) Мухамедханов был приглашен в состав редакции нового общеказахстанского справочного издания и принял в его подготовке активное участие?

Но, наверное, самой высокой оценкой его научных работ была оценка мэтра казахской литературы Ауэзова, с которой Каюм и шел по жизни. Так случилось, что ему пришлось дважды защищать кандидатскую диссертацию – второй раз уже после своего освобождения. Эта повторная подготовка и защита отняла немало сил. Тогда-то Мухтар Омарханович и сказал Каюму в очередной беседе: «Две защищенные тобой диссертации – это ценный вклад в науку. По своему содержанию и новизне они превосходят многие докторские. И если бы не формальности положений, ты сейчас получил бы докторскую степень…».

Хотя, по большому счету, причиной тому была не только политическая подоплека. Научно и профессионально оценить суть текстологических изысканий Мухамедханова кроме Мухтара Омархановича практически было некому. Ему предлагали перевести всю диссертацию на русский язык и отправить ее в ВАК в Москву. Ну как можно передать на какой-либо другой язык тонкие лингвистические нюансы и сопоставления собственного языка, если любой (даже самый совершенный перевод) отражает только смысл, а в лучшем случае – эмоциональный настрой и дух произведения, но никак не звуковые комбинации, построение, внутреннюю структуру поэтического произведения?! Да и вообще, вся история советского литературоведения насчитывает всего два имени текстологов – Лихачев и Жирмунский. Причем, оба специализировались на русской поэтике русскоязычных авторов. Кто мог бы профессионально оценить значимость сделанного Мухамедхановым на казахском языке и стать реальным, а не формально-номинальным рецензентом?

Но не только этот, несомненно, главный труд Каюма-ученого достоин войти в сокровищницу отечественного литературоведения. Основой для дальнейших исследований его ученикам могут послужить сотни рабочих материалов, оставшихся после смерти этого выдающегося ученого. К любой своей, даже небольшой по итоговому объему, статье он относился с огромной ответственностью. Один материал означал для него работу с огромным количеством документов и первоисточников. И если статья и сопутствующие ее публикации материалы умещались в одну папку, то подготовительные материалы к ней занимали десяток пухлых картонных упаковок.

Вот лишь один пример того, как велся им этот кропотливый и важный труд. Рассказывая в своей статье о первом издателе стихов Абая Бораганском, Каюм Мухамедханович, среди прочего, подробно излагает и путь поиска сведений об этом человеке: «В 1966 году я отправил запрос об Ильясе Бораганском в Москву, в Государственную ордена Ленина библиотеку СССР. В библиотеке никаких документов не нашли и мое письмо направили в библиотеку Института народов Азии АН СССР. Прошло немного времени, и я получил ответ, где сообщалось, что никаких материалов о И.Бораганском в их фондах не обнаружено. С моим запросом сотрудники библиотеки обратились к востоковеду профессору Б.Данцигу, который тоже ничего не знал о Бораганском. В своем письме ко мне Данциг посоветовал обратиться в Ленинградское отделение Института народов Азии к профессору Кононову и в Ленинградский госуниверситет на факультет востоковедения к Новичову. Мне вскоре сообщили адреса этих людей, и я отправил свои запросы.

На мои письма Кононов прислал ответы. По его поручению сотрудница Дулина вела поиск, и он увенчался успехом. В Санкт-Петербургском университете на факультете восточных языков в обзоре за 1855-1905 годы найдены материалы по истории, где указано, что «Илияс мырза Бораганский с 20 августа 1898 года преподает турецкий язык…».

…Несмотря на это, мои попытки узнать что-нибудь еще о И.Бораганском, о его творческом пути не принесли результатов, и мои исследования зашли в тупик в 1966 году. Но уже спустя два года, я случайно обнаружил интересные материалы о Бораганском при просмотре газеты «Казах тили». 28 октября 1922 года в этой газете крупными буквами было напечатано: «И.Бораганский – старейшина» – так правительство Башкирии поздравляло его с 70-летием. Теперь мои поиски были нацелены на Башкирию.

Воодушевленный, я отправил письмо-запрос в центральную библиотеку и архивы Башкирии. Но, увы, все тщетно. Никаких сведений! Но я не терял надежды и разослал письма писателям и поэтам Башкирии. Вскоре от старейшего писателя Сайфи Кудаша пришел ответ. Он сообщил мне, где приводятся сведения. Я направил запросы в ряд библиотек Советского Союза. И вот, наконец-то, в 1970 году в моих руках оказался тот самый журнал со статьей о Бораганском и его фото!».

Вот уж точно: если бы не он, то кто? Кто смог бы (да и стал ли бы?) тратить столько времени, душевных сил, надежд, собственных денег на многочисленные запросы, чтобы с честью вернуть имя первого издателя Абая казахской истории? У кого другого нашлось бы столько многолетнего терпения и уверенности в необходимости довести дело до конца? А ведь это – далеко не единственная тема, интересовавшая Каюма-исследователя!

При этом, большое число документальных материалов приходило из архивов на арабском, татарском, башкирском языках. И неутомимый Каюм брался за работу целых коллективов, переводя оригиналы многих исторических документов на казахский, русский, татарский языки. Все аккуратно переписывал от руки. Вообще все его фундаментальные труды, статьи, письма, рекомендации студентам написаны аккуратным бисерным почерком. При этом он никогда не забывал, в какой папке хранятся те или иные материалы. Даже находясь вне дома и звоня родным, он мог попросить их открыть папку с определенным номером на определенной странице. И именно там обязательно обнаруживалась нужная ему в данный момент информация. Даже незадолго до своей смерти, практически не поднимающийся с кровати аксакал с поразительной точностью цитировал приходящим к нему ученикам отрывки стихов или страницы книг, где можно было найти приводимую им цитату. Он всегда читал с карандашом, ведя диалог с авторами, ставя вопросы там, где обнаруживал какие-либо неточности, поправляя и приводя собственные комментарии на полях. После него остались тысячи выписок из словарей и энциклопедий, вырезок из периодики. Все, что захватывало его внимание при чтении газет, аккуратно вырезалось, подчеркивалось и складывалось в тематические папки.



Знание нескольких языков, профессиональное умение видеть значимость литературного произведения, собственные поэтико-драматические дарования позволили Каюму стать хорошим переводчиком. Кстати, именно перевод стал первым профессиональным тестом будущего литератора.

Позже он будет профессионально заниматься и этим делом. Переведенная им еще в 1940 году популярная музыкальная комедия азербайджанского композитора У.Гаджибекова «Аршин мал алан» долгие годы входила в репертуар Семипалатинского казахского драматического театра, ставилась в государственном академическом театре оперы и балета. В 1941 году Каюм-ага перевел «Русалку» А.С.Пушкина. В семейном архиве сохранился документ, подтверждающий, что в то же время Мухамедханов получил официальное поручение перевести на казахский «Женитьбу Фигаро» Бомарше. Увы, эта рукопись была конфискована при аресте в 1951 году. Вернувшись из заключения, Каюм Мухамедханович возобновил прерванную работу, но, к сожалению, от нее сохранились лишь небольшие фрагменты. В лагере им был сделан великолепный стихотворный перевод карамзинской «Бедной Лизы». По поручению Казгослитиздата в 1955 году он переводил «Декамерон» Боккаччо.

Больше десяти лет не покидала семипалатинской сцены постановка пьесы «Хаджи Эфенди женится», перевод которой с татарского языка был сделан Каюмом Мухамедхановым в 1973 году. Широко известны его переводы Габдуллы Токая, восточных легенд. Благодаря его легкому литературному таланту зазвучали на казахском языке пьеса польского драматурга Е.Юрандета «Такое время» и драматургическая версия Гракова, созданная по роману Фадеева «Молодая гвардия». В 1968 году им в соавторстве с С.Анисимовым был написан киносценарий документального фильма «Город юности моей», посвященного 250-летию Семипалатинска. К этой же дате им был создан путеводитель по музею Абая, переведенный на русский язык М.Шаталиным. И несколько лет подряд, начиная с 1970 года он возглавлял телевизионный клуб, каждый месяц выходя в эфир с рассказом о ком-то из великих соотечественников.

За всем этим не меркли и собственные художественные образы. Этим уникальным человеком написано более 100 своих и множество переведенных стихотворений; пять пьес, которые, к горькому сожалению, и до сих пор не изданы отдельной книгой. Да и те, что дошли до печатного станка, выходили «обезображенными»: «…мною в 1978 году сдан сборник избранных пьес «Комиссар Габбасов», «Майданнан – майданга», «Ер Билисай», «Перне», «Хаджи Эфенди женится» в издательство «Жалын». Однако до сих пор этот сборник не выпущен, а какая-то мизерная часть его объема, переданная издательством «Жалын» в издательство «Онер», вышла в этом году в плачевно исковерканном виде (сборник «Волшебный занавес», «Онер», 1981г.). Грубо попирая элементарные нормы и законы об авторском праве, издатели, по существу, занялись настоящим издевательским оперированием главных сюжетных линий, ключевых сцен, центральных героев произведения, в результате дали жалкое сознательно-пародийное антипредставление моему тексту» – горько сетовал К.Мухамедханов в том же своем письме в ЦК КП КазССР, где ссылался и на бесследно канувшие в небытие конфискованные письма Ауэзова.

«У меня теперь жгучая боль за судьбу моих произведений»… Привкус этой горечи оказался невероятно стойким. Он ощутим и сегодня, поскольку даже спустя несколько десятилетий ошибки так и не были исправлены. И кто знает, найдется ли сегодня для мухамедхановского творческого наследия столь же тщательный текстолог, который добьется восстановления авторского текста?

Сила обаяния Каюма Мухамедхановича была столь велика, что неизменно притягивала всякого, с кем ему доводилось встречаться. В доме Мухамедхановых почти не бывало дня без гостей. Ученики и коллеги, друзья и соратники, десятки тех, чьи имена вошли в отечественную историю, всегда встречались здесь открытой улыбкой. Перед обаянием Каюма не могли устоять известный казахский борец Хаджи Мукан и известный советский писатель Всеволод Иванов, павлодарский поэт Естай и калмыцкий писатель Давид Кугультинов. Ему довелось тесно общаться с Г.Мусреповым, А.Маргуланом, А.Жубановым, Е.Исмаиловым. А на страницах оставленных Мухамедхановым воспоминаний по-прежнему живы Мухтар Ауэзов и Жамбыл Жабаев, Жумагали Саин и Сабит Муканов. А когда Каюм Мухамедханов с Фархинур Ахметжановной отдыхали в Домах творчества в Крыму и на Кавказе, они сумели найти общий язык и с артистами, в числе которых были Е.Моргунов, С.Мишулин, А.Миронов.

Воспоминания К.Мухамедханова о встречах с интересными людьми, будучи достоверными историческими свидетельствами, являются отточенными по форме и слогу высокохудожественными произведениями.



-80%
Курсы повышения квалификации

Использование Case-Study учителем русского языка и литературы

Продолжительность 36 часов
Документ: Удостоверение о повышении квалификации
3000 руб.
600 руб.
Подробнее
Скачать разработку
Сохранить у себя:
Материал по литературе по теме "Каюм Мухамедханов и русская литература" (46.26 КB)